Министерство обороны РБ - АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ РЕФОРМИРОВАНИЯ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

    Выдающийся военный теоретик А.А. Свечин еще в 1907 году, характеризуя имеющие место предрассудки в военном деле того времени, писал: "Нельзя оставаться при старых шаблонах. Если наши понятия не будут изменяться соответственно прогрессу военного дела, если мы остановимся на точке замерзания, то, поклоняясь неизменным законам, мы постепенно упустим из вида всю сущность явлений. Глубокие идеи превратятся во вредные предрассудки; символы наши потеряют свое внутреннее содержание; останется внешняя пустая оболочка, безжизненный идол". [10, с. 70-71.]
    Эти слова исключительно актуальны и в настоящее время, когда потребовалось принятие адекватных мер по обеспечению национальной безопасности в радикально изменившихся условиях.
    Современная война - качественно новое явление, анализ которого вызвал необходимость переработки сложившихся концепций развития общества, систем обеспечения национальной безопасности и, конечно, уточнения понятийного аппарата. Тем более, что здесь основная новизна заключается не только в средствах и способах вооруженной борьбы, но и в совокупности используемых направлений, технологий невооруженной и вооруженной агрессии, в диалектике их взаимосвязи и философии применения в той или иной военно-политической ситуации.
     1. Обычно при анализе социально-политической сущности войн, причин и характера конкретных военных конфликтов на протяжении более полутора веков используется в качестве отправного пункта знаменитая формула Клаузевица: "Война есть просто продолжение политики другими средствами. Война есть не только политический акт, но подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, осуществление их другими средствами". [5, с. 47 - 48]
    Исторически сложилось так, что формула Клаузевица о войне с годами стала незыблемой. Она настолько прочно вошла в научную практику, что до последнего времени практически исключала возможность обращаться к проблеме переосмысления сущности войны.
     Но обратимся к самому Клаузевицу, чтобы узнать, что стоит за формулой "война -продолжение политики".
    Клаузевиц пишет: "Война представляет собой своеобразную троицу, составленную из насилия, как первоначального своего элемента, ненависти и вражды, которые следует рассматривать как слепой природный инстинкт; из игры вероятностей и случайностей, что делает ее свободной душевной деятельностью; из подчиненности ее в качестве орудия политике, благодаря чему она становится достоянием непосредственно рассудка.
     Первая из этих трех сторон обращена к народу, вторая к полководцу и его войску, а третья к правительству". [5, с. 50]
    При этом важно, что под насилием Клаузевиц понимал только вооруженную борьбу, только физическое насилие. Иные формы противоборства (кроме вооруженной борьбы) Клаузевицем отрицались вообще. "Некоторые филантропы, - пишет Клаузевиц, - могли бы, пожалуй, вообразить, что обезоружить и сокрушить противника можно искусственным образом, без особого кровопролития и что к этому именно и должно было бы стремиться военное искусство. Как ни соблазнительна эта мысль, тем не менее, она содержит заблуждение, которое следует рассеять. ...Было бы бесполезно и даже неразумно из-за отвращения к суровости ее стихии упускать из виду ее природные свойства". [5, с. 24]
    Причем сторонники этой позиции считают, что поскольку К. Клаузевиц под насильственными средствами понимал только средства вооруженной борьбы, то вооруженная борьба есть сущностный элемент всякой войны. Исчезает сущность - явление перестает быть самим собой. Оно пропадает или на его место приходит другое явление с иной сущностью, а значит, и другим определением. А уже новое явление требует другого названия.
    Но разве моральное, психологическое давление или угнетение, внедрение в ментальность целых народов в интересах достижения политической либо стратегической целей не есть насилие? Не следует забывать слова Наполеона о том, что поражение - это вывод разума, а не физическое состояние.
    Кстати, по поводу тезиса Клаузевица о филантропии и невозможности сокрушения противника "искусственным способом". Весьма показательно, что идея иррегулярных войн получила достаточно полное обоснование не где-нибудь, а в немецком генштабе времен Второй мировой войны, достаточно далеком от проблем гуманизма. Автором данной военной доктрины является сотрудник немецкого генштаба Freidrich August Freiherr von der Heydt, считавший, что, помимо классических типов войн, существует еще неправильная, иррегулярная война, война не по правилам. [4, с. 246] Иррегулярная война имеет ряд особенностей: ее предметом является сознание населения противника, которое должно быть сломано и разрушено, отсюда принципиальная роль в этой войне действий по манипулированию средствами массовой информации противника; иррегулярная война никогда не начинается с объявления войны и никогда не заканчивается подписанием договора о капитуляции; она является во многих измерениях развертывающимся способом изменения политических пространств. [10, с. 201]
    Однако спустя почти полтора столетия после Клаузевица и более полувека после Второй мировой войны многие военные теоретики настаивают на незыблемости известной его формулы, отрицая напрочь иные формы противоборства, кроме вооруженной борьбы как сущностного элемента понятия "война".
    Но признать догмой формулу Клаузевица - значит согласиться, что проблема определения сущности войны считается решенной раз и навсегда.
    Правда, и в новейшей истории были примеры, когда формулу пытались оспаривать, отрицая вообще взаимосвязь войны и политики.
     В этом была определенная логика, поскольку рассматривалась только лишь мировая ракетно-ядерная война с соответствующими последствиями (ядерная зима, экологическая катастрофа, уничтожение человечества как биологического вида и т.д.). То есть авторы делали вывод, что война перестала быть продолжением политики вообще, поскольку любая политическая цель в случае ракетно-ядерной войны иррациональна - ничто.
    На этом же тезисе основывалось и "новое политическое мышление" времен перестройки.
    Действительно, политическая цель иррациональна для большой ракетно-ядерной войны. Но разве попытки создания оружия на новых физических принципах, систем противоракетной обороны, разработка и развитие концепций и способов иных форм противоборств (информационного, психологического и т.д.) не являются продолжением политики - ответом на состояние "ядерного пата"?
    Не случайно в 80-е годы ситуацию "взаимного гарантированного уничтожения" критиковали на Западе не только пацифисты, но и политические деятели, ученые и даже военные, которые руководствовались мотивами, далекими от миролюбия. Для них было неприемлемо сокращение вооружений на основе принципа равенства и одинаковой безопасности. Но их не устраивало и присущее ядерному паритету исключение возможности использования военной силы в качестве активного инструмента политики. [7, с. 15 - 16] Соответственно в этот период достаточно широко рекламировались планы создания широкомасштабной противоракетной системы с элементами космического базирования как одного из направлений выхода из состояния "ядерного пата".
    Поэтому сегодня следует вести речь не о том, что якобы война перестала быть продолжением политики иными -насильственными средствами, а о самих средствах, которые далеко выходят за рамки просто вооруженного насилия, вооруженной борьбы.
    События последних лет особенно ярко подтверждают тенденцию возрастания роли "неклассических" форм противоборства в войнах и вооруженных конфликтах.
    Исследователи отмечают широкое применение так называемой "стратегии непрямых действий". В современных условиях именно иные формы противоборств (экономическая, информационная борьба и т.д.) способны самостоятельно достигнуть стратегической цели, сопоставимой с целью войны с самым широким применением современных средств вооруженного насилия.
    Действительно, до недавнего времени одним из средств обеспечения военной деятельности, боевых действий войск являлись психологические, информационно-психологические, специальные операции.
    Так было, но сегодня это уже не так. Пример тому - победа без вооруженной борьбы над Советским Союзом и над странами Варшавского договора, которая не может быть объяснена, если не признать, что специальные операции и информационно-психологические операции превращаются из операций по обеспечению тех или иных классических видов военной деятельности в самостоятельный тип войны.
    Относиться к этому типу войны как к обеспечению, то есть вести себя классически в неклассической ситуации, означает обречь себя на поражение. [8, с. 66]
    События в Персидском заливе в 2003 году еще раз показали, насколько радикальные изменения произошли в сущности современной войны.
    Прежде всего войну в Ираке в 2003 году нельзя рассматривать изолированно от иных видов противоборств (кроме вооруженной борьбы) на протяжении почти 13 последних лет.
    Во-первых, это экономическое противоборство, главным содержанием которого стала экономическая блокада Ирака. Достаточно сказать, что с 1991 года в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН осуществлялось эмбарго на торговлю Ирака с другими государствами. Соответственно состоявшие на вооружении Ирака образцы вооружения и военной техники морально устарели, требовали ремонта и глубокой модернизации.
    Вполне закономерно, что к началу боевых действий в 2003 году общее соотношение основных сил и средств коалиционной группировки и Ирака составляло 4,4 : 1, а по авиации - 8 : 1 (с учетом боевых потенциалов). Все это в конечном итоге предопределило исход операции.
     Во-вторых, это информационное противоборство, причем информационное противоборство второго поколения, основной целью которого является трансформация сознания людей, прежде всего элиты. Нуждаются в дополнительном изучении методология, формы и способы информационной борьбы, примененные в Ираке, но факты говорят сами за себя - достойного сопротивления противнику вооруженные силы и население Ирака не оказали.
    Все аналитики едины в одном - странной получилась вторая половина войны, начиная с так называемой обороны Багдада. По некоторым данным, войска С. Хусейна насчитывали около миллиона человек. Но в боях фактически участвовал лишь один корпус из семи.
    Ирак не использовал всех возможностей асимметричных действий против противника, обладающего технологическим превосходством, но уязвимого, прежде всего, в результате потерь в живой силе. Пассивность действий иракских вооруженных сил, отсутствие даже попыток применения авиации, неэффективное использование естественных заграждений, нефтяных объектов для задержки продвижения противника, неорганизованное использование ополчения и формирований для ведения партизанской борьбы свидетельствуют, прежде всего, о морально-психологической неготовности руководства и вооруженных сил Ирака к ведению противоборства, адекватного имеющимся условиям и возможностям.
    Можно привести примеры успешного противоборства со стороны антииракской коалиции и в иных сферах: политической, дипломатической и т.д.
    Таким образом, война в 2003 году была лишь завершающим этапом комплексного противоборства в самых различных сферах, без которых сама вооруженная борьба оказалась бы просто неэффективной.
     В этом отношении достаточно аргументированно звучит вывод президента Академи военных наук Российской Федерации М.А. Гареева: "С точки зрения развития военного искусства опыт войны в Ираке не позволяет сделать какие-либо далеко идущие выводы, поскольку серьезной войны с сильным противником не было. Была расправа политически изощренного и технологически мощного государства над заведомо ослабленной во всех отношениях страной..."[2, с. 73]
    Но этот вывод как раз подчеркивает значимость глубочайших изменении сущности современной войны, в которой вооруженной борьбе предшествует политико-дипломатическая игра, экономическая, информационная, информационно-психологическая и другие виды борьбы.
    Значимость нетрадиционных форм противоборства особенно полно иллюстрирует развитие способов информационной борьбы в современных условиях.
    Средства информационного воздействия в настоящее время достигли такого развития, что способны решать стратегические задачи геополитического уровня.
    Современные информационные технологии уже способны перестраивать сознание людей. Это значит, что войны теперь и впредь будут проходить не только в пространстве и времени, но и в ином измерении - в сознании людей и за их души.
    Сегодня уже существует еще не оцененная полностью глобальная угроза формирования не нами нашего образа мышления.
    В этих условиях особое значение приобретает устойчивость сознания населения ко всему, обрушивающемуся на него извне, в том числе и от собственных СМИ. Это в полной мере касается не только "простых людей", но и - что самое важное - элит, которые, с одной стороны - сами легко внушаемы, а с другой - играют огромную роль в формировании общественного мнения.[1, с. 118,119]
    Стратегическую роль информационной борьбы подтверждает и следующий факт. С конца 90-х годов основной тенденцией в развитии понимания роли и места информационного противоборства специалистами американской корпорации "Рэнд" является осознание того факта, что стратегическое информационное противоборство, являющееся самостоятельным видом стратегического противоборства, вполне способно разрешить конфликты без применения военной силы.
    Соответственно в оборот введено понятие "стратегическое информационное противоборство второго поколения". [3, с. 12]
    Если информационное противоборство первого поколения решало задачи огневого подавления элементов структуры военного и государственного управления, ведения радиоэлектронной борьбы, получения разведывательной информации, осуществления доступа к информационным ресурсам противника с последующим их искажением и т.д., то информационное противоборство второго поколения предусматривает несколько иной подход: создание атмосферы бездуховности и безнравственности, негативного отношения к культурному наследию противника; манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп населения страны с целью создания политического напряжения и хаоса; дестабилизация политических отношений между партиями, движениями и объединениями с целью провокации конфликтов и разжигания недоверия, обострения политической борьбы, провоцирования репрессий против оппозиции и даже гражданской войны и т.д.
    Речь идет главным образом о противоборстве в сфере смыслов.
    Возвращаясь к урокам войны в Ираке, следует подчеркнуть следующее. Необходимо очень аккуратно относиться к ряду интригующих заявлений насчет того, что двухсоттысячная профессиональная армия победила миллионную армию Ирака и что в Ираке потерпела крах советская военная система и вообще умерла европейская военная школа. Дело в том, что советская военная система, военная наука, разумеется, не предусматривала при первом приближении противника сдавать без боя столицу страны или другие города, как, например, Багдад в 2003 году. Всему миру известно, как защищали Брестскую крепость.
    Так что, если исходить из реальных фактов, то следует признать, что современная военная школа, как и советская, требует воли, решимости руководства, народа и армии до конца сражаться за свое Отечество, требует от воинов и всего населения страны огромной нравственной силы. [2, с. 73 - 75]
     Да, сегодня средства вооруженной борьбы достигли в своем развитии такой степени, что все чаще позволяют избегать непосредственного физического соприкосновения личного состава воюющих сторон.
    Это означает, что человек, участвующий в вооруженной борьбе, из просто воина (в традиционном понимании этого слова) превращается в военного специалиста, управляющего сложной системой вооружения или обеспечивающего ее функционирование.
    Вместе с тем, если кто-то считает, что мы должны готовить только специалиста - военного профессионала, тот глубоко ошибается.
    Сегодня социальная роль человека, защищающего свое Отечество, остается неизменной, меняются лишь содержание и характер воинского труда, который становится все более и более интеллектуальным.
    При этом наша задача, как и прежде, - готовить не просто специалиста, а именно воина, соединяющего в себе качества интеллектуала и высокие нравственные качества, преданность Отечеству, честь и достоинство, готовность к самопожертвованию во имя Родины.
     Но все это еще раз подчеркивает значимость противоборства в сфере смыслов, которое далеко вышло за рамки только обеспечения соответствующих боевых действий.
    Таким образом, в современных условиях сущность войны радикально трансформировалась. Сегодня сущность войны - это продолжение политики средствами духовного, политического, экономического и других видов подавления и уничтожения противника, где вооруженная борьба не всегда имеет определяющее, первостепенное значение, а может быть и исключена вообще.
    2. Наиболее значимые трансформации вооруженной борьбы произошли, начиная с 90-х годов XX века.
    Войны в зоне Персидского залива, в Чечне и на Балканах, наконец, удары по ряду объектов в Нью-Йорке и Вашингтоне в 2001 году свидетельствуют о том, что обозначился своего рода определенный рубеж в развитии теории современной войны, средств вооруженной борьбы и военного искусства.
    Приоритеты в современной вооруженной борьбе отдаются неконтактным действиям, когда удары наносятся без входа носителей в зону поражения, а также действиям сил специальных операций, иррегулярных войск, террористическим акциям.
     Новый взгляд на обеспечение военной безопасности заключается в том, что в будущем основная угроза может исходить не только от регулярных армий, а от всевозможных террористических, криминальных и других организаций, участники которых объединены в некие сетевые структуры. Последние получили название "сегментированная, полицентрическая, идеологизированная сеть". В условиях действия подобных угроз акцент делается на проведение невоенных, в обычном понимании этого слова, операций (Operation Other Then War). Сегодня появился даже новый термин - "сетевая война".
    Есть несколько ключевых моментов, которые отличают "сетевую войну" от войны традиционной. Первый заключается в использовании географически распределенной силы. Второй состоит в том, что силы, участвующие в "сетевой войне", высокоинтеллектуальны. Третий - наличие развитых и надежных коммуникаций (связей) между их элементами в боевом пространстве, что позволяет им осуществлять совместные действия, быстро приспосабливаясь к возникающей ситуации. [11, с. 60-65]
    Важнейшей особенностью современной вооруженной борьбы является широкое применение неконтактных действий.
     Было бы несправедливо умолчать о позиции ряда авторов, считающих, что война в Ираке в 2003 году якобы опровергла концепцию бесконтактных войн.
    Но факты таковы. В плане войны в Ираке в 2003 году высшее военное командование США сделало ставку на проведение воздушно-наземной кампании, а не чисто воздушной, составлявшей основу операции в 1991 году, так как не ожидало достойного противодействия как за господство в воздухе, так и противоборства на земле.
    Одновременно в ходе второй войны в Персидском заливе резко увеличилось число применяемых высокоточных средств поражения. Так, общее количество кораблей ВМС к началу операции в 2003 году составляло лишь 75% от имевшихся в 1991 году, но количество крылатых ракет морского базирования возросло с 282 в 1991 году до 1000 в 2003 году. Общее количество самолетов было в два раза меньше, чем в 1991 году, но на 20 марта имелось 47 самолетов - носителей крылатых ракет (всего около 600 крылатых ракет). В 1991 году такие самолеты не использовались.
     По имеющимся данным, боеприпасы, использующиеся в Ираке в 2003 году, на 85% были управляемыми (в 1991 году их было 7,5%, в 1999 году - 30%, в 2002 году - 70%).
    В ходе боевых действий применены новые средства поражения, в частности: "электронная микроволновая бомба", поражающим фактором которой является электромагнитный импульс для вывода из строя радиоэлектронных средств противника; 900-килограммовые авиационные бомбы для уничтожения заглубленных инженерных сооружений; крылатые ракеты "Стром шэдоу" ВВС Великобритании для поражения ЗРК противника и т.д.
    Таким образом, приоритет был отдан точечному, выверенному воздействию на объекты военной и гражданской инфраструктуры.
    Одновременно следует и здесь видеть слабые места. Практически все виды вооруженных сил США в огромной степени зависят от космической связи, обеспечивающей наведение и ориентирование. Именно это предопределяет ее уязвимость, так как данный компонент может быть нейтрализован путем создания соответствующих помех. И в ходе операции в Ираке были случаи, когда десант, высадка которого планировалась в иракской пустыне, оказался в Иране, ракеты, выпущенные по Багдаду, попадали на территорию Турции, а 27 марта штурмовик А-10А расстрелял свою же колонну бронетехники. Это подтверждает, что самая совершенная техника не может функционировать без человека.[2, с. 72]
    Тем не менее, будущее вооруженной борьбы за новейшими технологиями. На состоявшейся недавно в Великобритании конференции Королевского института оборонных исследований основной мотив в размышлениях экспертов об оружии будущего состоял в подчеркивании роли миниатюрных, компьютеризированных, роботизированных вооружений.
    На пересечении нанотех-нологии, робототехники и биотехнологии уже сегодня делаются реальные попытки создания оружия молекулярного уровня. В недалеком будущем возможно появление целых семейств легких, микроскопических, а главное интерактивных вооружений. Вплоть до устройств, ранее описанных лишь в фантастических триллерах - стай электронных насекомых-убийц с заложенной программой самоликвидации...
    Военные действия в будущем будут вестись, прежде всего, роботизированными машинами, которыми управляют операторы за сотни километров, и первые выстрелы в такой войне прозвучат в космосе. На конференции прозвучала любопытная информация, что целью систем ПРО, скорее всего, станет не перехват ракет противника, а уничтожение спутников.
    Не менее впечатляющий прорыв предрекается и в области биологического оружия. Ведущие эксперты-биотехнологи заявили, что в самое ближайшее время будет налажено производство штаммов бактерий и вирусов, способных избегать контактов с иммунной системой.
    Это еще раз подтверждает, что современная вооруженная борьба - это борьба точечная, сверхинтенсивная, диверсионная, ведущаяся при всесторонней технологической поддержке.
    Есть все основания полагать, что и в дальнейшем сохранятся следующие тенденции трансформации вооруженной борьбы:
    1. Дальнейшее развитие бесконтактных способов вооруженной борьбы, основными признаками которой могут быть следующие:
     универсальная для ПРО и ведения бесконтактных войн единая глобальная разведывательно-информационная система космического базирования;
    использование разведывательно-ударных боевых систем в формах воздушно-космическо-морских ударных операций для разрушения экономического потенциала противника, находящегося на межконтинентальной дальности;
     единая для всех стратегических ударных и оборонительных сил координатная система;
    локальный или региональный размах с основными военными действиями в воздушно-космическом пространстве; единая система управления боевыми системами, силами и средствами; е
    диные унифицированные средства поражения различной дальности и различного базирования, использующие единую навигационную систему для нанесения ударов по любому объекту в любом регионе планеты;
    прекращение использования активной радиолокации в стратегических ударных и оборонительных силах.
    2. Расширение масштабов террористических действий с применением асимметричных, неклассических форм насилия, которые характеризуются:
    нанесением нескольких сосредоточенных по времени и месту военных и невоенных ударов с получением ошеломляющего для жертвы результата и неприемлемого ущерба;
    отсутствием привычной линии фронта; скрытыми или замаскированными политическими целями;
    применением принципиально новых, неожиданных средств и форм насилия.
    3. Возрастание роли информационного противоборства в ходе вооруженной борьбы по следующим направлениям:
    борьба с системами управления стратегических ударных и оборонительных сил различного уровня;
    борьба между ударными и оборонительными средствами сторон;
    создание сложной информационной и помеховои обстановки в воздушно-космическом пространстве в районе боевых действий и на всем театре войны (военных действий);
    навязывание противнику своих правил ведения военных действий за счет возможности информационного обеспечения массированных высокоточных ударов по всем азимутам;
    ставка на информационное обеспечение военно-технического превосходства;
    радиоэлектронное подавление (вплоть до выхода из обеспечивающего вида вооруженной борьбы и превращение в самостоятельный вид противоборства).
    4. Сохранят свое значение сухопутные войска, которые в настоящее время во многих государствах активно оснащаются высокоточным и другими новыми видами оружия.
     И конечно, не перестанут существовать в теории и в практике такие объективные явления и понятия, как операция, стратегическое развертывание, маневр, перегруппировка, наступление и оборона и многое другое. Одновременно условия, формы и способы их осуществления значительно изменятся. Будущее за более гибкими и разнообразными формами построения боевых порядков, готовностью подразделений и воинских частей к самостоятельным высокоманевренным рейдовым действиям, развитием тактики оперативных маневренных групп и т.д. [2, с. 74]
    Таким образом, в конце XX - начале XXI века радикально трансформировалась сущность войны и вооруженной борьбы. Все это потребовало необходимости как разрушения укоренившихся традиционных представлений о войнах прошлых поколений, так и приведения системы обеспечения национальной безопасности государства в состояние, адекватное изменившимся условиям, глубоких преобразований военной организации государства, реформирования Вооруженных Сил.
    Прошло около двух лет со времени начала этих преобразований, но именно за этот короткий промежуток времени достигнуты положительные результаты по всем направлениям реформирования.
    В 2003 году мы продолжаем работу по завершению реформирования Вооруженных Сил. Для этого нами внимательно изучен опыт ведения боевых действий в Югославии, Афганистане, Персидском заливе в 1991 году и ход военной операции против Ирака в 2003 году. Следует отметить, что этот опыт, а также практика проведенных в Вооруженных Силах Республики Беларусь учений подтверждают правильность избранных нами направлений военного строительства, обеспечения национальной безопасности государства, принимаемых мер и решений в ходе реформирования Вооруженных Сил.
    Это свидетельствует о качестве идеологии реформирования Вооруженных Сил, о глубокой продуманности и реальности соответствующих планов. Это гарантирует на роду Беларуси мир и безопасность.

ЛИТЕРАТУРА
1. А.И. Владимиров. Стратегические этюды (Тезисы к новой философии государственного и военного строительства России). - М.: ООО "Издательство ЮКЭА", 2002. - 608 с.
2. М.А. Гареев. Уроки и выводы из войны в Ираке. // Военная мысль. - 2003. - №. 8. - С. 73.
3. С. Гриняев. Взгляды военных экспертов США на ведение информационного противоборства. // Зарубежное военное обозрение. - 2001. -№8. -С. 12.
4. Ю.В. Громыко. Проектирование и программирование развития образования. - М.: "Россия - 2010", 1996. - С. 246.
5. Карл фон Клаузевиц. О войне: В 2 т. - М.: ООО "Издательство ACT", 2002. - Т.1. - 558 с.
6. С.Н. Конопатов, В.В. Юдин. Традиционный смысл понятия "война" устарел. // Военная мысль. - 2001. - № 1. - С. 53.
7. Космическое оружие: дилемма безопасности. / Под ред. Е.П. Велихова, Р.З. Сагдеева, А.А. Кокошина. - М.: Мир, 1996. - С. 15 - 16.
8. С.Э. Кургинян. Агенты и политика//Россия XXI. 1998 г. № 1 - 2. С. 66.
9. Методология русского чуда: Альманах межрегиональной государственности. /Ред. Ю.В. Громыко. - М.: Россия 2010, 1997. - С. 201.
10. А.А. Свечин. Предрассудки и боевая действительность. // Постижение военного искусства: Идейное наследие А. Свечина. / Российский военный сборник. - Вып. 15. - М.: Военный университет. Русский путь, 1999.- С. 70 - 93.
11. В.В. Чебан. Военная наука и новые угрозы военной безопасности.// Военная мысль. - 2003. - № 2. - С. 60 - 65.