|
АРМИЯ И ДИСЦИПЛИНА
Криминологические показатели преступности в Вооруженных Силах Республики Беларусь – одни из самых низких в мире
Нет, наверное, ничего более недостойного и кощунственного, чем эксплуатация горя людей в связи с потерей их близких, использование этой всегда чрезвычайно болезненной темы в неблаговидных целях.
Но со времен так называемой перестройки в среде псевдожурналистики явно проявилась специфическая прослойка, специализирующаяся именно на продаже сюжетов о смерти людей, смакующих сцены происшествий, срывающих покров с тех явлений, которые во все времена были запрещены во всех религиях, по существу, даже неосознанными запретами…
Но зачем им мораль и духовность, когда есть страшный информационный повод, когда можно получить очередной грант, когда можно достичь некоей политической цели…
Именно с конца 80-х годов любимая их тема – армия. В то время – несокрушимая Советская Армия, сделавшая невозможной, иррациональной ракетно-ядерную катастрофу, но оказавшаяся беззащитной перед подлостью, пошлостью, предательством и спецтехнологиями разложения сознания.
Сегодня кое-кто хотел бы взяться таким же образом и за армию Беларуси.
Посмотрите, как накануне и в ходе каждого очередного призыва на срочную военную службу беснуется «желтая» пресса, как вопят «правозащитники», как ненавидят они все, что связано с защитой Отечества, как льются потоки лжи и клеветы на армию, где уровень преступности – один из самых низких в мире.
Сегодня «Белорусская военная газета» начинает серию публикаций, посвященных теме преступлений и происшествий в армии. В рамках этой серии будут проанализированы факты правонарушений и происшествий, а также названы имена их виновников.
В этих же материалах мы назовем и тех, кто пытается использовать эту тему в неблаговидных целях, эксплуатируя горе людей…
Полковник Владимир МАКАРОВ,
первый заместитель начальника главного управления идеологической работы – начальник управления информации главного управления идеологической работы Министерства обороны.
Этот материал – ни в коей степени не оправдание и даже не ответ на деструктивные действия и акции фальшивых правозащитников.
Армии не в чем оправдываться. Авторы «желтой» прессы, проклинающие армию, прекрасно осведомлены о том, что все криминологические показатели состояния преступности в белорусской армии – одни из самых низких в мире.
Мы писали об этом неоднократно, ибо общественность должна знать правду.
1.
Историческая правда заключается в том, что Президент Республики Беларусь в 1994 году принял не только страну, находящуюся в системном кризисе, но и армию, в которой буквально зашкаливали негативные процессы.
Известно, что за два мирных года в Вооруженных Силах СССР погибало столько же военнослужащих, сколько за все время войны в Афганистане. В Вооруженных Силах Республики Беларусь рост числа погибших военнослужащих продолжался до середины 90-х годов, а количество погибших превысило показатели Вооруженных Сил СССР и составило более ста человек в год.
К 1994 году число самоубийств военнослужащих увеличилось в несколько раз в сравнении с 1990 – 1991 годами и составляло более 40 человек ежегодно, превысив на порядок мыслимые и немыслимые критические отметки. Месяца не проходило, чтобы не появлялись публикации типа «Синдром цвета хаки» В.Сарычева или «Казарменное мясо» С.Крапивина, повествующие об убийствах в армии на почве неуставных взаимоотношений.
Так было, но сегодня подобных явлений нет и быть не может (Рис.1).
Вместе с тем необходимо понимание, что какими бы амбициозными ни были проекты и планы по полной ликвидации преступности, в настоящее время ни одному государству не удалось их осуществить. Есть данные ООН о том, что при приросте населения в среднем на 1,5% в год темпы роста преступности в мире в целом составляют до 5%.
Но тем не менее если в белорусской армии в 1994 году на 1.000 военнослужащих совершалось почти 11 преступлений, то в прошлом году – 3,6.
Если в середине 90-х годов ежегодно в армии погибали более 100 человек, то в 2008 году при исполнении обязанностей военной службы в белорусской армии погибли 3 человека.
Конечно, даже единичные факты смерти – безусловно, трагедия. Все мы скорбим в связи с данными случаями, и военным ведомством делается все для того, чтобы в армии не было даже единичных происшествий. Именно военное ведомство принимает меры к выявлению истинных причин преступлений и происшествий, чтобы, воздействуя на них, обеспечить своевременную профилактику и не допустить тяжких последствий. Именно в Вооруженных Силах Республики Беларусь реализован принцип неотвратимости ответственности непосредственного виновника преступления, происшествия, и именно военным ведомством обеспечена всемерная поддержка командиров и начальников, которые своевременно (до наступления тяжких последствий) выявляют приготовления и покушения на преступления, принимают законные меры вне зависимости от количества возбужденных уголовных дел. Главный критерий – жизнь и здоровье человека.
Что это значит на практике? Только то, что если бы не меры, принятые с 1995 года по поддержанию правопорядка, то за последние 13 лет не менее 800 военнослужащих не вернулись бы домой.
Поэтому общественность должна знать правду о том, что на сегодняшний день белорусская армия – самый безопасный социальный институт, где вероятность погибнуть в несколько раз ниже, чем вне Вооруженных Сил.
Возьмите ежеквартальное издание Национального статистического комитета Республики Беларусь, в нем есть самые подробные сведения о демографической ситуации. Например, в стране в целом имеет место позитивная динамика снижения числа самоубийств, но в прошлом году в трудоспособном возрасте совершили суициды 1.700 мужчин и 276 женщин, что в сумме составляет около 3 человек в расчете на 10 тысяч трудоспособных граждан.
В белорусской армии аналогичный показатель в прошлом году составлял около 1 на 10 тысяч человек, то есть в три раза меньше, чем по республике, и в четыре раза меньше, чем в Вооруженных Силах в середине 90-х годов. Причем причины всех суицидальных происшествий не связаны непосредственно с исполнением служебных обязанностей. Другой вопрос, что военное ведомство, разумеется, не может устроить положение, когда есть даже единичные факты происшествий, совершенных в том числе в свободное от службы время.
Тем не менее около 15 лет назад все было иначе. В 1995 году все криминологические показатели буквально зашкаливали, было совершено 42 самоубийства. Необходимо было принимать экстренные меры. Именно в тот период в Вооруженных Силах была создана лаборатория социально-психологических исследований, в подразделениях введены должности войсковых психологов, реализована серия смелых экспериментов, ограничен призыв в армию лиц, имеющих отклонения в характере. А главное – были приняты меры по обеспечению защиты командиров, действующих в рамках законодательства по обеспечению правопорядка.
Кстати, первые же пилотажные исследования лаборатории показали, что среди совокупности причин и условий, способствующих происшествиям, оказалась также и абсолютно неадекватная нормативная база, регулирующая порядок призыва и прохождения военной службы.
Достаточно сказать, что в армии проходили службу лица, имеющие и педагогическую запущенность, и акцентуации характера (характерологические отклонения на грани патологии), и многие иные девиации.
Конечно, не все имеющие те или иные отклонения совершат преступления или происшествия. Но 100% лиц, их совершивших, были склонны к девиантному поведению (это педагогический термин, характеризующий отклонения в поведении, проявляющиеся главным образом в систематическом нарушении общественных норм, правил поведения и прав иных лиц).
Меры, предпринятые в 1995 – 1996 годах по профилактике преступлений и происшествий, способствовали сокращению числа только самоубийств более чем в два раза уже в 1996 году.
Но рецидивы отклонений, в том числе даже выходящих за рамки психического здоровья, ошибки в ходе призыва периодически давали о себе знать вплоть до 2001 года.
Например, в апреле 1999 года двумя военнослужащими одной из воинских частей Минского гарнизона было совершено тяжкое преступление. Военнослужащие самовольно оставили воинскую часть, проникли на стоянку автомобильного транспорта и с особой жестокостью убили сторожа. В дальнейшем из одной машины преступниками было изъято охотничье ружье, из которого был сделан обрез. При задержании был убит еще один человек.
Одним из участников преступной группы был рядовой А.А.Каплин, 1978 г. рождения, образование неполное среднее, в Вооруженных Силах с 16 января 1998 года. За время службы он зарекомендовал себя только с отрицательной стороны, систематически нарушал воинскую дисциплину, был склонен к пьянству. При опьянении своих действий не контролировал, отличался крайне агрессивным поведением. До призыва в армию был осужден к трем годам лишения свободы условно за кражу.
Как показало расследование, в медицинской книжке этого военнослужащего, а также в медицинской карте призывника содержались записи «олигофрения – здоров»!
Здесь необходимо пояснение. Олигофрения (от греч. – малоумие) – патологическое состояние, проявляющееся как синдром относительно стабильного интеллектуального недоразвития, что ведет к большим затруднениям в социально-психологической адаптации. Диагностировать психическое заболевание, конечно, может специалист-психиатр, но окончательный вывод делается, как правило, только в результате стационарного медицинского обследования. Если есть признаки олигофрении, необходимо было бы направить молодого человека на соответствующее медицинское обследование. Более того, быть здоровым при олигофрении в принципе невозможно. Поэтому такая запись в документах рядового А.А.Каплина – показатель преступной халатности должностных лиц при призыве на военную службу.
Поведение А.А.Каплина в подразделении свидетельствовало о серьезном психическом нарушении – олигофрении в степени дебильности: отсутствие способности к абстрактному мышлению, недостаточная способность к самообладанию, повышенная внушаемость, наличие аномалий физического развития и т.д. Командование воинской части, не имея необходимых знаний в области психологии и психиатрии, не смогло адекватно отреагировать на правонарушения Каплина, применяя к нему стандартный набор методов педагогического воздействия, что, разумеется, не могло дать необходимых результатов.
В целом для Вооруженных Сил эти формы отклонений нехарактерны, а в современных условиях вообще сведены на нет благодаря ужесточению системы медицинского освидетельствования, созданию в ходе реформирования Вооруженных Сил и последующего их развития достаточно эффективной системы отбора призывников для прохождения военной службы, а также повышению правовой, психологической и педагогической компетенции должностных лиц, введению преподавания специального курса военной девиантологии в военных учебных заведениях.
Важно и то, что с 2003 года согласно Закону «О воинской обязанности и воинской службе», не подлежат призыву на военную службу лица, имеющие неснятую судимость.
В настоящее время подавляющее большинство воинских частей решают задачи по предназначению без происшествий и преступлений. В прошлом году таковых было более 70% в ВВС и войсках ПВО и более 60% в Сухопутных войсках.
Тем не менее в ряде СМИ антиармейская кампания набирает обороты. Чуть ли не каждое правонарушение непременно становится информационным поводом для дискредитации Вооруженных Сил. Причем закономерно, что активизация этой кампании приходится на период призыва в Вооруженные Силы.
21 апреля 2006 года после двух с половиной месяцев пребывания в Витебской клинической больнице и почти трех недель лечения в 432-м Главном военном клиническом медицинском центре скончался военнослужащий 103-й гвардейской отдельной мобильной бригады рядовой В.К.Юшко.
Причиной смерти явилась тяжелая прогрессирующая болезнь почек (системный васкулит с преимущественным поражением почек, быстропрогрессирующий гломерулонефрит).
Государственным учреждением «Центральная военно-врачебная комиссия» причинная связь заболевания, приведшая к смерти рядового Юшко, была определена следующим образом – «заболевание получено в период военной службы», смерть наступила «при исполнении обязанностей военной службы».
В соответствии с белорусским законодательством семье умершего возмещены денежные затраты на погребение и установку надгробного памятника в размере 542.810 рублей. Родителям выплачена также страховая сумма в размере 250 базовых величин.
Кроме того, в воинской части были закуплены ритуальные принадлежности на погребение, а военнослужащими в добровольном порядке было собрано и передано семье в день похорон, 24 апреля 2006 года, около 3 млн рублей.
Мать военнослужащего гражданка Л.Н.Юшко после смерти сына неоднократно обращалась в различные инстанции с жалобами.
Изначально основным мотивом обращений явилась недостаточная материальная помощь. Дело в том, что, поскольку заболевание, от которого умер рядовой Юшко, получено им в период военной службы, но не связано с исполнением обязанностей военной службы (спецификой ее несения), мать военнослужащего не имеет права на снижение пенсионного возраста на 5 лет, как это предусмотрено законодательством Республики Беларусь для матерей военнослужащих, причина смерти которых связана непосредственно с исполнением обязанностей военной службы. Родители В.К.Юшко не имеют права и на ежемесячное пособие в размере 180 процентов минимального размера пенсии по возрасту, а в последующем и на повышение пенсии в таком же размере.
В последующем к жалобам добавилось обвинение военного ведомства, военной прокуратуры якобы в непринятии мер по расследованию обстоятельств смерти и заболевания военнослужащего, произошедшего якобы из-за издевательств и глумлений над военнослужащим.
В ходе расследования обстоятельств смерти военнослужащего, а также последующих проверок установлено, что профессиональные обязанности медицинскими работниками военного ведомства в плане обследования и лечения рядового Юшко не были нарушены и были выполнены в полном объеме.
В расследовании, проведенном Белорусской военной прокуратурой, указано, что каких-либо фактов насилия в отношении рядового В.К.Юшко не выявлено и не имеется оснований связывать возникшее у него заболевание с чьими-либо противоправными действиями.
28 апреля 2008 года на телеканале ОНТ планировалось проведение прямого эфира программы «Выбор», посвященного весеннему призыву в Вооруженные Силы. Для участия в ток-шоу были приглашены должностные лица Министерства обороны и Белорусской военной прокуратуры.
Но вместо заявленной проблематики – предстоящего призыва – ведущий передачи объявил, что поводом для выбора темы явилась статья в «Комсомольской правде» в Белоруссии», посвященная поиску доказательств того, что военнослужащий 103-й гвардейской отдельной мобильной бригады в 2006 году умер в результате болезни, полученной из-за издевательств и глумлений над ним в армии.
Соответственно, первой же выступающей оказалась мать скончавшегося военнослужащего.
Предоставив возможность Людмиле Николаевне Юшко, потерявшей сына и закономерно находящейся в состоянии сильного эмоционального переживания, выступить первой в ток-шоу, авторы телепередачи, конечно, отдавали себе отчет в том, что телеаудитория однозначно будет запрограммирована на негативное восприятие белорусской армии и правоохранительных органов.
Ведь никакие аргументы не смогут приуменьшить горе матери. Смерть человека, несомненно, сводит на нет любые доводы.
Во всем этом действе чувствовалась некая фальшь. Правдой была лишь смерть человека в результате редкого тяжелого прогрессирующего заболевания.
Но как соотнести смерть человека с жанром и форматом передачи – ток-шоу? Впрочем, это оказалось даже очень современно. Постмодернизм – смешение высокого и низкого, веселого и трагического, нравственного и безнравственного…
Но разве можно превращать смерть человека в шоу?
Конечно, понятно горе матери, потерявшей сына. Вполне закономерно, что все выступления участников телепередачи непременно содержали соболезнования.
Но нельзя понять авторов «шоу», которые не могли не знать, что не было издевательств и глумлений над юношей. Не могли они не знать и того, что мать военнослужащего на протяжении почти двух лет, обращаясь в различные инстанции, не искала виновников мифического убийства (в первых ее обращениях о неуставных взаимоотношениях и речи не было). Ее требования были продиктованы совершенно иными мотивами.
Но речь сегодня не о мотивах. В конце концов – действительно трагической фигурой во всем этом «шоу» являлась мать солдата. И эта трагичность лишь увеличивается, когда в дело вступают политтехнологи от псевдожурналистики, стремящиеся сделать на горе человека, если хотите, бизнес, привлечь дополнительную аудиторию, повысить рейтинг телепрограммы, а заодно и реализовать некие покрытые мраком цели.
Одним словом – шоу на крови…
После «шоу» была проведена дополнительная проверка обстоятельств смерти военнослужащего уже по поручению Генеральной прокуратуры, также не выявившая нарушений законодательства. Но данная тема продолжает раскручиваться в СМИ и в 2009 году…
2.
Тем более уместно поставить вопрос – в чем же причины отдельных рецидивов преступности?
Пожалуй, самое пристальное внимание общественности с 80-х годов прошлого века привлечено к проблемам неуставных взаимоотношений. В общественное сознание в тот период настолько сильно внедрялось мнение, что это-де чуть ли не необходимый атрибут функционирования силовых структур, что и спустя десятилетия кое-кто склонен думать так же.
Но именно белорусский опыт профилактики этих правонарушений активно изучают и берут на вооружение армии зарубежья. Тем более что данная проблема характерна далеко не только для Советской Армии и для армий государств на постсоветском пространстве.
В течение длительного времени командование сухопутных войск США вело систематическую борьбу с неуставными отношениями, в основе которых могли лежать религиозный, криминогенный, политический, национальный и даже половой факторы.
Еще в 90-х годах много писалось о, привлекших внимание американской общественности фактах, связанных с судебным расследованием преступной деятельности группы сержантов учебного центра сухопутных войск США в г.Абердин (штат Мэриленд). Используя свое служебное положение, эта группа, состоявшая из десяти человек, организовала сексуальный террор. Этому вопросу были посвящены даже специальные слушания в сенате конгресса США.
В те же годы во Франции особое беспокойство вызывали случаи неуставных отношений даже между военнослужащими-контрактниками.
Исключение из правил составлял лишь бундесвер, где за 1996 – 1998 годы был зафиксирован лишь один случай нанесения телесных повреждений военнослужащему по призыву. Но и там не обошлось без изъянов. Об этом писалось предостаточно уже в начале нового века – о неуставных взаимоотношениях с пытками электротоком, на фоне которых правонарушения в иных государствах кажутся детскими шалостями…
Сегодня мы приводим статистику правонарушений в белорусской армии.
Корыстно-насильственные преступления (неуставные взаимоотношения, превышение власти и другие)
Нарушения уставных правил взаимоотношений: тяжкие преступления
Результаты профилактики неуставных взаимоотношений в белорусских Вооруженных Силах таковы, что только за последнее пятилетие количество этих преступлений уменьшилось более чем в два, а количество их участников – почти в три раза.
Впервые за несколько десятилетий именно в прошлом году не допущено тяжких преступлений этого вида.
И тем не менее в прошлом году участниками данных преступлений явились 65 человек.
В чем же причины этого социального зла и как ему противостоять?
Рассматриваемые явления известны психологической науке более 150 лет. Вторая половина XIX века и первая четверть ХХ века отмечены интересными публикациями, посвященными различным сторонам этой проблемы.
Пожалуй, впервые достаточно серьезный психологический анализ облика военнослужащих и причин негативных явлений в армии был дан Л.Толстым в «Проекте о переформировании армии». Причем некоторые зарубежные специалисты именно Л.Толстого часто называют отцом военной психологии.
В проекте Л.Толстого изложены причины неудач военных кампаний середины ХIХ века, подробно рассмотрен психологический облик воина, дана характеристика «угнетенных», «угнетающих» и «отчаянных» солдат:
«У нас есть солдаты трех родов – есть угнетенные, угнетающие и отчаянные.
Угнетенные – люди, сроднившиеся с мыслью, что рождены для страдания, что одно качество, возможно и полезное для него, есть терпение, что в общественном быту нет существа ниже и несчастнее его. Угнетенный солдат морщится и ожидает удара, когда при нем кто-нибудь поднимает руку; он боится каждого своего слова и поступка: каждый солдат, годом старше его, имеет право и истязает его, и он, угнетенный солдат, убежден, что все дурно, что только знают другие, хорошо же то, что можно делать скрытно и безнаказанно; его бьют и гнетут всегда и за все, потому что он – угнетенный и потому, что власть имеют над ним бывшие угнетенные – самые жестокие угнетающие.
Угнетающие солдаты – люди, перенесшие испытания и не упавшие, но ожесточившиеся духом. Их чувство справедливости заставляет страдать каждого столько же, сколько они страдали. Угнетающий солдат свыкся с мыслью, что он солдат, и даже гордится своим званием. Он старается и надеется улучшить свое положение угнетением и кражей. Он открыто презирает угнетенного солдата и решается высказывать иногда чувство ненависти и ропот начальнику. В нем есть чувство сознания своего достоинства, но нет чувства чести: он не убьет в сражении своего начальника, но осрамит его. Он так же, как угнетенный, невежественен, но твердо убежден в своих понятиях.
Отчаянные солдаты – люди, убежденные несчастьем, что для них нет ничего незаконного и ничего не может быть худшего. О будущей жизни они не могут думать, потому что не думают. Для отчаянного солдата нет ничего невозможного, ничего святого: он украдет у товарища, ограбит церковь, убежит с поля, перебежит к врагу, убьет начальника и никогда не раскается».
Факты издевательств и глумлений, старших над младшими на рубеже 1900 – 1914 годов получили распространение среди воспитанников юнкерских и кадетских корпусов. Эти случаи рассматривались самими воспитанниками как утверждение боевого духа и испытание на прочность своих товарищей, т.е. как своеобразная форма армейской традиции, через которую обязаны были пройти все для того, чтобы отсеять слабых в физическом и моральном отношении будущих офицеров.
Широкое распространение факты издевательств и глумлений имели место в начале прошлого века в германской армии, где к воспитанию молодых солдат привлекались старослужащие, а воспитательные приемы, как отмечалось в журнале «Братская помощь», сводились к избиению нижних чинов своими же товарищами по собственной инициативе или по приказанию ближайшего начальства.
Правонарушения в сфере межличностных отношений наблюдались и в Красной Армии. Как отмечают исследователи этой проблемы, в период становления Красной Армии в ней имели место случаи избиений военнослужащих командирами. Объяснялось это тем, что «призыв к свободе был понят превратно, все худшие черты духа человеческого, как более веселящие дух и тело, проявились на свободу».
Среди изучающих проблемы неуставных взаимоотношений нет единого мнения об истоках рассматриваемых правонарушений. Некоторые ученые полагают, что истоки этих явлений следует искать в послевоенных годах, когда в армейской среде столкнулись лица, прошедшие войну, и призванные в армию после ее окончания. Вполне правомерно и мнение тех, кто считает, что рассматриваемые явления возникли на переходном этапе, когда срок службы в армии сократился с 3 до 2 лет и лица, прослужившие более 2 лет, почувствовали себя социально обманутыми. Первые уголовные дела по исследуемым преступлениям появились в 1963 – 1965 годах, но это были единичные факты. Уже в 70-е годы происходит постепенное превращение единичных случаев рассматриваемых правонарушений в социально негативные проявления. Сначала была так называемая «солдатская присяга», участвовали в ней добровольно. Затем присяга переросла в своеобразный ритуал.
Истоки «дедовщины» лежат и в негативных проявлениях общественной жизни начала 60-х годов, когда в армию стали призывать лиц, ранее судимых. Развитие подобных явлений пришлось на 70 – 80 годы, когда особенно пышно расцвели аномалии духовно-нравственной сферы жизни общества.
Одновременно истоки нарушений уставных правил взаимоотношений во многом определяются психологическим механизмом функционирования микросоциальных систем.
В этой связи представляет интерес педагогическое исследование природы неуставных взаимоотношений в белорусской армии, проведенное нами во второй половине 90-х годов, результаты которого реализованы в профилактической деятельности в 2001 – 2008 годах.
Исследование проведено на основе методологии анализа девиантной субкультуры, выполненного Л.Самойловым с использованием этнографического метода.
По мнению автора, человеческая биологическая природа практически не изменилась за последние 40 тысяч лет. Следовательно, человек был адаптирован к социокультурной среде того времени – первобытному обществу. Все остальное наращено культурой, правильнее сказать – тончайшим слоем культуры, выработавшей механизмы и структуры компенсации противоречий между психофизиологическими данными человека и современными социокультурными условиями его существования.
Но если людей с дефицитом культуры собрать вместе, сосредоточить в закрытых сообществах и вольно или невольно предоставить им некоторые возможности самоорганизации, в таких сообществах социальное бытие естественно приобретает те структуры и формы, которые вполне соответствуют природе человека, не воспитанного в современной культуре. Природе дикаря.
Подобные черты «первобытного примитивизма» (термин Д.С.Лихачева) можно найти в среде преступного мира и, как ни печально, в «сообществах» некоторых воинских подразделений, если постоянно не насаждать в них культуру, в том числе культуру взаимоотношений. Именно насаждать силой власти, силой закона.
Одновременно необходимо понимание того, что неформальная иерархическая структура существует практически в каждом воинском подразделении. Причем при отсутствии должного управления эта неформальная структура компенсирует недостатки формальной (уставной), в частности, слабость института младших командиров.
Как и в уставной структуре, существует система форм дисциплинарного воздействия и морального поощрения, призванная обеспечить «нормальное» функционирование неформальной структуры.
Неформальная система морального поощрения заключается в основном в том, что неукоснительное выполнение обязанностей, например, воинов младших периодов службы гарантирует им своевременное перемещение в новое качество – старший период службы с последующей утратой «обязанностей» и получением некоторых привилегий.
Таким образом, в основе неуставных взаимоотношений лежат два фактора.
Во-первых, социально-психологический фактор. А именно – закономерность функционирования микросоциальных систем, когда при минимальных условиях самоорганизации формируется неформальная иерархическая структура в воинском подразделении.
Во-вторых, социально-культурный фактор. Причем при недостатке гуманитарной культуры, культуры взаимоотношений в ходе самоорганизации микросоциальной системы модели поведения ее членов не могут быть высоконравственными.
Речь идет о формировании специфической «армейской» девиантной субкультуры, которая включает в себя совокупность различного рода традиций, ритуалов, специфических ценностей, особую стратификацию в среде военнослужащих, стиль быта и досугового поведения, примитивный фольклор и мифологию – ортодоксальную веру в справедливость и праведность соответствующей жизни.
Кстати, именно подобные факторы характерны и для проблемных взаимоотношений в иных микросоциальных системах, например в школах закрытого типа, а также (пусть это не покажется некорректным) в криминальной среде.
Весьма симптоматично, что в Германии, где имелись школы закрытого типа, еще в 80-е годы прошлого века была предпринята попытка издания полного собрания сочинений А.С.Макаренко в 20 томах, опыт работы которого именно в условиях функционирования подобных микросоциальных систем однозначно востребован и ныне.
Сравнение субкультуры неуставных взаимоотношений с уголовно-блатной также не случайно, на взаимосвязь соответствующих субкультур указывали такие исследователи проблем насилия в армии, как ученые-криминологи И.Мацкевич и В.Эминов.
Сущность и истоки уголовно-блатного образа жизни сродни «дедовщине». Существующие в тех условиях различные категории осужденных, привилегии одних и обязанности других, ритуалы и традиции соответствующей среды могут рассматриваться как первооснова в ряде негативных явлений в рамках армейских неуставных взаимоотношений (традиции «солдатской присяги», «переводов» и пр.).
Об этом позволяет судить проведенный нами анализ таких источников, как материалы уголовных дел, личные дела осужденных, продукты художественного творчества – тексты песен, стихотворений, альбомов, называемых на специфиче-ском жаргоне «дембельскими».
По поводу солдатского фольклора и псевдохудожественной деятельности. В 70-е – 80-е годы непременным атрибутом увольнения в запас было изготовление солдатских альбомов. Причем это само по себе неплохое начинание, но осуществляемое вне влияния культурных традиций и помощи настоящих педагогов трансформировалось в субкультурное явление с набором пошленьких картинок, стихов и фотографий, не имевших ничего общего с действительно социально значимым воинским трудом и священной обязанностью защищать Родину. К середине 90-х годов эта «традиция» перекочевала и в Вооруженные Силы Республики Беларусь. Тогда же в одном из подразделений 120-й гв. мсд командиром роты были предотвращены неуставные взаимоотношения, и нам в руки попал текст песен, своего рода «фольклор» – основа специальных «культурных» про-грамм для увольняемых в запас военнослужащих, организуемых силами молодых солдат. Молодые солдаты после отбоя исполняли песню, слова которой были добросовестно вклеены в соответствующий альбом:
Спи, старик, спокойной ночи.
Дембель стал на день короче.
Масло съели – день прошел.
Старшина домой ушел.
Пусть приснится тебе сон –
Как садишься ты в вагон,
Клен зеленый возле речки,
Чарка водочки на печке,
Море водки, пива таз
И о дембеле приказ.
В материалах уголовных дел начала 70-х годов встречались похожие тексты. В 1974 году подобное же стихотворение заканчивалось словами:
Клен зеленый возле речки,
Чарка водочки на печке
И приказ министра Гречки!
«Культурные» программы не ограничивались песнями. Как правило, подобные ритуалы сопровождались употреблением спиртных напитков и издевательствами над сослуживцами, тем более что в условиях низкой культуры самоорганизация молодых людей не способна породить иных моделей поведения, кроме полуязыческих, примитивных ритуалов.
Таким образом, для профилактики неуставных взаимоотношений необходимо воздействие именно на их причины, обусловленные вышеприведенными факторами.
Во-первых, радикальное повышение общей культуры и культуры взаимоотношений.
Во-вторых, пресечение возможностей деструктивной самоорганизации воинского коллектива.
Предвижу скептические мнения по поводу данных действий: действительно, можно привести неудавшийся пример профилактики негативного поведения в США в начале прошлого века, получивший название «Пенсильванской системы». Суть ее сводилась к тому, что для того чтобы не было самоорганизации среди заключенных, предусматривалось каждому выделить по персональной камере. А для воспитания – одновременно и по Библии.
Разумеется, ничего из этого не получилось.
Но в нашем случае речь идет совсем о другом.
Во-первых, социальная значимость военной службы не подвергается сомнению – это защита Отечества, что объективно создает условия для решительного пресечения любых отклонений во взаимоотношениях, так как при наличии неуставных взаимоотношений говорить о какой-то боевой способности и боевой готовности абсолютно бессмысленно.
Более того, псевдотрадиции «дедовщины» противоречат культуре, менталитету белорусов, всему восточнославянскому социокультурному архетипу, по существу являясь пародией на традиции и, по большому счету, показателем, если хотите, примера вырождения и национального предательства со стороны отдельных индивидов.
Во-вторых, именно армия была и остается тем институтом государства, где благодаря специфическому укладу воинской деятельности, организации эффективной идеологической работы вполне реально способствовать превентивной практике – успешной педагогической коррекции поведения. Парадокс заключается в том, что педагогу А.С.Макаренко пришлось разрабатывать специальные методики работы со своими воспитанниками, применяя принцип так называемой «военизации» (назначать командиров, вводить специальные ритуалы и т.д.). В армии же сама жизнь военнослужащих, регламентируемая общевоинскими уставами, является мощнейшим фактором воспитания.
3.
Одновременно есть еще один фактор, который необходимо учитывать при организации профилактики. Условно назовем его криминологическим. Речь идет о том, что педагогическая система модификации поведения военнослужащих должна учитывать, что молодой человек, включенный в общность людей, разделяющих девиантно-субкультурные ценности, как правило, не в состоянии противостоять этой общности: полукриминальная самоорганизация нередко оказывается более действенной, чем организованные педагогические усилия.
И здесь необходим уже Закон.
Но почему в предшествующий период, по существу, на протяжении нескольких десятилетий именно применение законодательства для профилактики правонарушений было весьма проблематично?
Одна из причин этого кроется в существовании на протяжении чуть ли не столетия архаичной, крайне примитивной системы оценки состояния Вооруженных Сил, дисциплины и правопорядка как в Советской Амии, так и до середины 90-х годов в армии белорусской.
Корни этой проблемы находятся в глубоком историческом прошлом. Не случайно в начале ХХ века в военных изданиях периодически появлялись статьи, где офицеры царской армии сетовали на несправедливость их наказания за проступки подчиненных.
Служба в Советской Армии в недавнем прошлом однозначно рассматривалась как школа политического, нравственного, правового и физического воспитания молодежи. И было бы неправдой говорить, что в этом деле в СССР не было достаточно высоких успехов. Но было бы еще большей неправдой согласиться с тем, что эта задача всегда успешно выполнялась.
Командиры и начальники в Вооруженных Силах на протяжении всего послевоенного периода, находясь под прессом требований партийных, государственных и военных властей, пропагандистски завышенного общественного мнения о военной службе и будучи не в состоянии всегда успешно справляться с задачей укрепления и поддержания воинской дисциплины, часто вставали на путь укрывательства преступлений, хотя приказы покончить с их сокрытиями издавались систематически.
Кроме того, в мирное время отслеживать реальное состояние Вооруженных Сил очень непросто. Нужна большая контролирующая и аналитическая работа. Поэтому одним из повседневных, а со временем и главных показателей состояния Вооруженных Сил в целом, объединений, соединений и воинских частей становится воинская дисциплина, а точнее – количественные показатели зарегистрированных преступлений и иных правонарушений. Их легко подсчитать, сопоставить, ранжировать. Поэтому криминальная статистика со временем стала для вышестоящих начальников простым и удобным критерием оценки деятельности подчиненных командиров. Так сложилась порочная система, которая позволяла без доскональных проверок и глубокого анализа реальной обстановки в воинских частях и подразделениях принимать решения в отношении подчиненных командиров, наказывать их и поощрять, снимать с должностей и продвигать по службе, создавая видимость управленческой деятельности. К слову сказать, эти приемы известны и на гражданской службе – и не только в нашей стране.
Фетишизация уголовного учета, помимо прочих негативных последствий, создала благоприятную базу для формирования далеко не лучших командирских и человеческих качеств. Сложившаяся система оценок сначала заставляла командование скрывать совершенные преступления, а затем, если оно оказывалось недостаточно ловким, наказывала его за сокрытие. Перед стоящим над ним начальством возникала та же дилемма: доложить наверх – самому можно получить взыскание, скрыть – тоже можно быть наказанным.
Этой порочной системе, как считают некоторые специалисты в области уголовного права и криминологии, например профессор РАН В.В.Лунеев, способствовали далеко не совершенные правовые акты, предоставляющие командиру огромные процессуальные права, позволявшие по собственному усмотрению оценивать противоправное поведение подчиненного в качестве дисциплинарного проступка или преступления. Субъективистский взгляд на преступность, порочные способы оценки деятельности должностных лиц и подогнанное к этому законодательство, по существу, разрушали правовые основы воинской дисциплины, переводили пути ее укрепления из области права в сферу личностных интересов должностных лиц.
На столь сомнительной правовой и практической основе складывалось очковтирательство с круговой порукой общегосударственного масштаба. Скрытые от учета и расследования преступления загоняли криминальные болезни вглубь воинских отношений. Управляемая статистика же «подтверждала» наличие огромного воспитательного потенциала военной службы. Что, в свою очередь, «оправдывало» субъективистские лозунги и требования высоких властей.
В Вооруженных Силах Республики Беларусь уже во второй половине 90-х годов во многом была оптимизирована нормативная база укрепления правопорядка, в нормативных правовых актах было сформулировано требование о всемерном поощрении руководителей, вскрывающих негативные явления, их причины и принимающих соответствующие меры по утверждению организованности и правопорядка.
Вместе с тем, несмотря на то что мы стремились максимально уйти от «примитивной» статистики при анализе преступности, во многих воинских коллективах приоритет по-прежнему был отдан количественной ее составляющей, а качественная характеристика преступности оставалась вне сферы внимания должностных лиц.
Поэтому при разработке новой нормативной правовой базы укрепления и поддержания правопорядка были максимально усилены положения, гарантирующие правовую защиту командиров, начальников, бескомпромиссно принимающих меры по утверждению законности.
Важно, что к системе оценки воинской дисциплины добавилась научная методика оценки морально-психологического состояния воинских коллективов как интегрального показателя духовной готовности к выполнению задач по предназначению.
Итоги работы по поддержанию воинской дисциплины хорошо известны – налицо беспрецедентная, устойчивая тенденция к сокращению преступности в войсках.
При этом военному ведомству пришлось принимать достаточно жесткие меры к должностным лицам, пытавшимся игнорировать нормативные требования по поддержанию правопорядка, а тем более скрывать правонарушения.
В 2007 году выявлено сокрытие преступления и преступное бездействие бывшего командира 40-й отдельной механизированной группы 11-й гвардейской отдельной механизированной бригады подполковника Огородника В.А.
В начале февраля 2007 года рядовой Анацкий В.С. избил сослуживца. А дальше происходили абсолютно непонятные вещи с точки зрения законодательства, требований нормативных актов и просто здравого смысла.
В представлении Белорусской военной прокуратуры четко сказано, что командир группы, желая избежать возможного дисциплинарного наказания за низкий уровень дисциплины в воинской части, решил скрыть совершенное рядовым Анацким В.С. преступление (и это несмотря на нормативную базу, запрещающую наказывать командиров за проступки подчиненных. – Авт.). Командир группы о нем вышестоящему командованию не доложил, межгарнизонного военного прокурора не уведомил, служебное расследование не назначил, подчиненным о факте неуставных отношений между военнослужащими приказал никому не докладывать.
Итог этого дела закономерен. Сокрытие правонарушения сродни должностному предательству. Бывший командир отдельной механизированной группы был привлечен к уголовной ответственности.
Таким образом, важнейшим условием успешной профилактики преступлений и происшествий в армии является единство нормативно-организационного и духовно-нравственного компонента:
максимальное использование в педагогических целях специфического уклада воинской жизни, определяемого общевоинскими уставами;
всемерная поддержка командиров и начальников, принимающих меры по поддержанию правопорядка до наступления тяжких последствий, вне количественных показателей преступности;
совершенствование духовно-нравственного воспитания военнослужащих, умелая организация их свободного времени, использование потенциала социокультурных учреждений в профилактической деятельности.
Именно единство. В этом отношении нелишне напомнить, сколько было пошленьких рассуждений о том, что белорусская армия занимается не своим делом, открывая собственный Драматический театр. Дескать, одного патриотизма и духовно-нравственных качеств недостаточно для защиты Отечества…
Время поставило все на свои места.
Но поддерживать правопорядок несопоставимо труднее, чем обеспечить разовое сокращение преступности. Этот процесс требует постоянного внимания, анализа, научно-методического обеспечения и реагирования на малейшие изменения общей ситуации.
В этом отношении ни у кого не должно быть сомнения в том, что в белорусской армии решения по обеспечению правопорядка будут и впредь проводиться в жизнь с неуклонной твердостью. Всемерно будут поддерживаться командиры, своевременно, до наступления тяжких последствий выявляющие правонарушения и принимающие меры в соответствии с законодательством.
Мы никогда не представляли армию в виде некоей лубочной картинки. В конце концов, это не институт благородных девиц, есть объективные условия функционирования микросоциальных систем, которыми являются и воинские подразделения, о чем речь шла выше.
Но именно опыт белорусской армии свидетельствует о том, что реально создать эффективную систему, обеспечивающую соблюдение законодательства и профилактику правонарушений. Систему, обеспечивающую выполнение Вооруженными Силами задач по предназначению.
|
